Лето зачерпнуло. Я ничего не должен себе в прошлом. Даже поворачиваясь, возвращаюсь вперед. Внезапные вздрагивания вернулись ко мне. И улыбка без повода для других. Не зная вкуса холодного рафа я знаю, что он прекрасен , потому что его пробуешь в этот жаркий день ты и улыбаешься….Может быть все потому ,что бабочка вспорхнула крыльями в сторону моей судьбы….
Ревун распял на экваторе Лета, вынул все и промыл. Вычистил пением птиц, струной гитары, запахом костра, пузырьками в чайнике, орущими и молчащими, засыпающими и ловящими каждое слово, прохладой пещеры и тишиной по команде, дождем в дороге и горохом в обратном пути. А потом взял лезвие и сбрил щетину сомнений и страхов , сделав гладкой щеку. В надежде, что ее коснется новая полоса…
Мы выбираем обувь, выбрав дорогу. А дорогу мы выбираем от желания или не желания идти в той или иной обуви. Или соблюдать или не соблюдать тот или иной дресс-код. И больше внутренний, чем внешний.
Лето открытыми окнами. Бесконечным сном. Штопаньем телесного скафандра. «Гречневым» постом. Бесконечностью сериала. Списком литературы для 9 класса. Ожиданием моря. Черешней от мамы. Викторией от сестры. Футбольными эмоциями. Салатом из огурцов и перьями лука. Без попытки примерить счастье из пабликов на себя.
В руки попала книга Владислава Крапивина. Когда-то зачитывался книгами этого автора. Сегодня первый вторник июля положил его книгу в руки. Случайно. Не новую. И я ощутил запах соломы на чердаке по улице Максима Горького на крыше сарая, на которую можно было забраться по двери, ведущей в баню. Разгрызая баранку из кармана я проживал над книгой очередное лето детства. И мне казалось тогда, что детство — это ритуал, который должен пройти каждый, чтобы вырасти и стать счастливым. И хорошо,что есть книги, с которыми можно скоротать это томление , — думал я. И в этот вторник июля я улыбаюсь с Крапивиным в руках себе в прошлое.