Когда я поссорился с мартом, уже не помню. Может быть кто-то без спроса взял чьи-то вещи или не вернул долг, сказал что-то за спиной или рассмеялся в лицо, не протянул руку или протянул с объяснениями. В какой-то момент стало понятно, что не о чем говорить, нечего обсуждать и нечем крыть. Стало очевидно, что все уже не так как было раньше. Да и как было раньше уже никто не помнит.
Когда я поссорился с мартом , уже не помню. Только помню, что явно было время, когда мы были не в ссоре. Но это было так давно, что я даже не помню, почему мы поссорились.

Принтер весны дает сбой. То зажевывает беспощадно дни, то выводит с серыми разводами. Где-то ежедневно вынимая и встряхивая картридж, март пытается все исправить. Смущенно краснеет, потеет, оттягивает шарф и расстегивает теплую куртку, неловко извиняется молчаливой улыбкой и прячется за чуть позже наступающими сумерками. Как будто март заболел. Не свойственной себе болезнью. Не мартовской.

Душил шарфами и давал на выбор от чего слепнуть — натянутых на глаза капюшонов или пурги, валил с ного ветром и усталостью, применял санкции отменами событий и применял события как санкции, портил внешний вид и внешне делал вид, что ничего не происходит, толкал до последнего дня в спину и спиной стоял большую часть времени, оттягивал завершение себя и притягивал к себе, оставил на запястьях следы-наручники от напасти и повредил ногу, отдав хромым следующему. Ты как беспощадный с безграничной властью шериф, со звездой права на второй месяц зимы. Как будто мстил за песню счастья в своем холодном городе.

Я тут загнался опять и вдруг понял, что февраль гораздо мудрее. Как строгий дед , от которого насупливаешься и хмуришь брови. С которым проживаешь одни из самых не простых дней зимы и ждешь, думая: скорей бы свалил. Тот, кто заставляет, напрягает и наставляет о том, что не хочешь-не можешь понять. И так хочется вырваться от его нудной шахматной партии, глядя в окно на метнувшихся встречать весну пацанов…А потом, когда расправляешь мартовские плечи, скидываешь майским вечером ветровку или слушаешь сверчков в сумерках в конце лета, вдруг понимаешь, каким же ты был с ним дураком…