Архив рубрики: Заметки

Посмотрел пока слякоть

Когда закончится дождь….

Весна рассовывает по карманам снег. Март по загривку треплет неровный асфальт. Этот месяц как брат-погодка в подростковом возрасте — иногда душа в душу, а порой не останавливает и первая кровь.

Под непослушную , затянувшую с походом к парикмахеру вчерашнюю «канадку», ощущение весны. Отвоеванное у болезни горло и уходящий насморк как проходящий отпуск от пробежек. Насыщенность событиями как проверка на желание идти дальше.

Правильностью перевеса дворовой качели касается ногами земли домашний уют. Мне кажется уже давно не пусто в жизни, потому что все ,что должно быть, есть. Пусть и не всегда понятно где.

Утро мартовское

Начало марта прочитанной книгой, утренней дорогой домой, борьбой с собой , за себя. Привычка пытается загнать в весеннюю колею. Встречка бодрит требованием прилагать усилия.
Серость снега первого месяца этого времени года как накопленная за очередной год жизни усталость, оседающая поражениями, сомнениями, вздрагивающей самооценкой.
По хрустящим утренним лужам спешу укутаться домашней беззаботностью , чтобы в задремавшем утре ощутить в этой весне счастье, обернутое в подарочную бумагу будущего.

Спасибо, мисс З

Последний день месяца безвкусным молочным коктелем. Как будто зима наскребла остатки чистого снега и выдала за желаемое, присластив для маскировки.
Февраль был не таким как всегда. Депрессия стала лучшим посредником между мной и мной. Настойчиво усаживала меня напротив меня и требовала диалога. Не спросив и не ответив всего, что хотел бы, я все же впервые за долгое время услышал свой голос. Увидел за порослью забытое лицо и купил кассету лезвий для бритья.
Февраль разговорил. Внутри. И разомкнув губы, на прощание сказал, что все это надо было, чтобы я вновь начал улыбаться. И не только губами.

Легкости

Ответственность бабушкиным старым бидоном в детстве.

Она вручала его с горстью мелочи на молоко. Магазин отрывался только с 10-00, а жизнь манила событиями с момента, когда исчезали спины взрослых в конце улицы, ведущей в очередной рабочий день. Мелочь еще можно было протолкнуть поглубже в угол кармана, а вот бидон…Его нельзя было оставить у столба дома и у не доколотой старшими пацанами кучи дров, на крыльце дома или бросить в траве у палисадника. Его нужно было постоянно таскать с собой. Раздражение добавляла крышка, которая как ограничитель детской скорости предательски слетала в самый неподходящий момент.

И в состоянии постоянного «бидонного ограничения» я проводил летнее утро. Пока наполненный разлитым из фляг молоком, бидон не возвращался домой, занесенный на веранду, где бабушка хлопотала в ожидании внука.

Ритуально выложив на край стола сдачу, на котором уже была горка муки , тесто и скалка и поставив бидон, я мчал на улицу, не отягощенный звуками брякающей крышки и крутящейся деревянной ручки над ней.

Прошли десятилетия. Бабушки давно нет. И бидоны давно сменили картонные коробки с разлитым где-то молоком. Но желание поскорее оставить на крою стола мелочь и наполненный бидон на веранде всплывает все чаще…